Юрий Селиванов: Мог ли СССР победить уже в 1941‑м году?

История учит лишь тогда, когда есть желающие брать у нее уроки. Но сегодня без этих уроков нам уже не обойтись

Источник изображения: социальные сети

Вряд ли кто-нибудь сегодня решится оспаривать тот факт, что перспектива очередной большой войны России с, как минимум, европейским Западом стала ближе, чем когда либо за последние 80 с лишним лет. Для России в этом нет ничего особенно нового, поскольку редкие сто лет истории обходились без такой общеевропейской конфронтации. Ничего хорошего в этом мрачном постоянстве, разумеется, нет, за исключением, пожалуй, одного обстоятельства.

Россия в ходе этих постоянных военно-политических катаклизмов, накопила такой колоссальный и разнообразный опыт, в том числе и «сын ошибок трудных», что в момент приближения очередной катастрофы аналогичного масштаба, игнорировать наличие такого бесценного опыта было бы совершенно неправильно и более того, даже преступно.

Поэтому именно сейчас необходимо с особой тщательностью изучать уроки истории и делать из них выводы, которые могут пригодиться в будущем и даже стать ключами к нашим новым победам.

В данном контексте рассмотрим два малоизвестных не только широкой публике, но и научной общественности эпизода второй мировой войны. Причем малоизвестных не столько по самому факту этих событий, сколько по их нераскрытой до сих пор подоплеке, глубина и значение которой представляются куда более масштабными и далеко идущими, чем об этом принято говорить.

В данном тексте рассмотрим первый из таких эпизодов, подлежащий, на наш взгляд, глубокому переосмыслению в контексте современных угроз России. Который касается уникальной военной операции, проведенной Красной Армией в самом начале Великой Отечественной войны но, к сожалению, не получившей логического и закономерного завершения. Данная операция, в случае своевременного и умелого использования открывшихся тогда возможностей могла бы радикально изменить весь ход войны и даже привести к победе СССР уже в 1941 году. И к радикальному изменению всего мирового военно-политического ландшафта вследствие этого.

Итак, вот о чем идет речь:

Как известно, 22.06.41 г. нацистская Германия и ее сателлиты напали на Советский Союз. На южном фланге советско-германского фронта в этой агрессии участвовала королевская Румыния, поскольку Гитлер обещал румынам земли советской Молдавии и юго-запада Украины («Транснистрию»). Отметим, что румынская армия была минимально боеспособной и не представляла серьезной угрозы для РККА.

С другой стороны румынам противостояли войска полностью отмобилизованного и развернутого по штатам военного времени Одесского особого военного округа, имевшие реальную возможность, а также, что вполне вероятно – оперативный план, в случае войны атаковать Румынию и захватить ее нефтепромыслы в Плоешти, бывшие в то время единственным источником горючего для армий Гитлера.

Справочно:

«К началу Великой Отечественной войны на территории округа были сосредоточены довольно большие силы войск: 13 стрелковых, четыре танковые, две моторизованные, три кавалерийские, пять авиационных дивизий, находилось шесть укрепленных районов, несколько отдельных воинских частей и учреждений. 364 тысячи 700 красноармейцев и командиров несли службу на территории округа.

На страже государственной границы с Румынией стояли отрады Молдавского пограничного округа НКВД, насчитывавшие 9910 человек. На реке Прут базировались корабли Дунайской военной флотилии, оперативно подчиненной штабу ОдВО. Южный фланг округа прикрывался кораблями Черноморского флота и его военно-морскими базами.

Авиация Одесского военного округа к началу войны обладала значительными силами: в ее семи истребительных, шести бомбардировочных, одном штурмовом, одном разведывательном, одном запасном авиаполках и трех корпусных эскадрильях насчитывался 1071 боевой самолет (582 истребителя: 189 МиГ‑3, 393 И‑16 и И‑153; 287 бомбардировщиков: 188 СБ‑2, 35 Су‑2, 24 Ар‑2, 40 Пе‑2; 115 штурмовиков И‑153 и И‑15; 57 разведчиков СБ и Р‑5; 30 самолетов других типов)

Артиллерия Одесского военного округа насчитывала 6598 орудий и минометов (963 противотанковых, 867 полевых, 668 гаубиц и 429 зенитных орудий, 311 орудий большой и особой мощности, 3360 минометов)

Несмотря на незначительное количество имевшейся в округе новой боевой техники (только 10 КВ, 50 Т‑34, 169 Т‑37 м), в танковых, моторизованных стрелковых, кавалерийских соединениях, на складах и базах имелось еще 1043 танка разных типов

В боевом составе Черноморского флота к началу войны насчитывалось 224 боевых корабля, в том числе 47 подводных лодок.

Авиация флота насчитывала 656 боевых (346 истребителей, в том числе 16 МиГ‑3, 107 бомбардировщиков, 36 торпедоносцев, 167 разведчиков) и 165 учебных самолетов, которые базировались на аэродромах Измаила, Одессы, Очакова, Крыма, Николаева и Кавказа

Кроме того, на территории Особого Одесского военного округа дислоцировался 3‑й воздушно-десантный корпус. подчиненный генштабу РККА численностью 10 тысяч человек.»

Таким образом, в общей сложности, на юго-западном стратегическом направлении к началу войны СССР располагал примерно полумиллионной группировкой вооруженных сил, способной к ведению самостоятельных и крупномасштабных операций наличными силами.

В соответствии с указанными возможностями командование ООВО с началом войны приступило к активным наступательным действиям. Уже 26.06.41 г. – на 4‑й день войны советские войска переправились через Дунай на территорию Румынии, разгромили и обратили в бегство румынские части на другом берегу, захватив там плацдарм протяженностью 70 км и до 40 км вглубь вражеской территории. Это был первый и единственный в 1941 году случай, когда советские войска успешно провели боевую операцию на территории государства-противника.

Ожидалось, что получив подкрепление, Красная армия продолжит наступление с целью выполнения главной задачи. Тем более, что учетом сил Черноморского флота и ВВС (в том числе дальнебомбардировочной авиации) ее превосходство над противником в этом районе было подавляющим.

Однако общее ухудшение обстановки на советско-германском фронте, неразбериха и нерешительность, царившая в высших штабах РККА в первые дни войны, не позволили своевременно приступить к развитию этой операции. Командование ООВО и ЧФ не получило соответствующего приказа, который мог бы позволить им целиком вложится в эту перспективную для хода всей войны операцию. Не дожидаясь пока противник достигнет крупных успехов на фронте и опрокинет наши армии. Более того! Даже одной воздушно-десантной бригады 3‑го ВДК хватило бы для захвата с воздуха района нефтепромыслов и вывода их из строя на длительный срок. Не говоря уже об ударах бомбардировочной авиации. В результате чего, на мой взгляд, был упущен уникальный шанс изменить общий ход военных событий 1941 г., а возможно и ход всей мировой истории.

Рассмотрим альтернативные возможности, которые не были реализованы, и как это могло бы повлиять на весь ход войны.

Предположим, что советское командование на юге в первые дни войны не стало бы медлить, выжидая дальнейшего развития событий, а стало бы действовать по обстановке, которая на данном направлении складывалась для Красной армии исключительно благоприятно.

Вполне очевидно, что с учетом весьма существенного, если не подавляющего превосходства войск ООВО над румынами, плацдарм на Дунае был бы легко укреплен и расширен. А также дополнен новыми морскими и воздушными десантами на румынском побережье и в глубине территории противника силами ЧФ, ВВС и ВДВ.

С этих рубежей советские войска могли повести наступление в направлении на Плоешти. В этом случае возникла бы серьезная угроза захвата находившихся там стратегически важных нефтепромыслов и, следовательно, потери Германией единственной крупной топливно-энергетической базы, критически необходимой для ведения войны с СССР.

Естественно, командование германских войск, с учетом крайней серьезности угрозы и слабости румынского союзника, не смогло бы игнорировать создавшееся положение. Причем, с учетом быстрого продвижения советских войск в глубину румынской территории, реагировать пришлось бы максимально быстро и только «подручными средствами». Единственной оперативной возможностью для этого могла быть только приостановка наступления на Западной Украине и срочное перенацеливание ударных сил немецкой группировки, ее танковых дивизий, в обратном направлении – фронтом на Румынию.

Таким образом, основные силы немецкой группы армий «Юг» оказались бы повернуты спиной к советским войскам, изготовившимся в это время к контрудару силами трех механизированных корпусов в районе Ровно-Ковель-Броды.

Немецкая танковая группа была наиболее эффективна в прорыве. Если бы ее заставили совершить резкий разворот на 90 или 180 градусов для марша к Плоешти, она бы на несколько дней превратилась в растянутые на дорогах колонны, крайне уязвимые для фланговых ударов.

В исторической реальности, здесь произошло фронтальное столкновение немецких и советских танковых сил, о котором говорят, как о крупнейшем танковом сражении ВОВ. В этой битве наши войска, вводимые в бой разрозненно, не выдержали встречного удара танковых клиньев вермахта и потерпели поражение.

Однако, в рассматриваемом нами альтернативном варианте, советские мехкорпуса вошли бы в не прикрытые танками передовые заслоны немецкой пехоты, как нож в масло. А затем смогли бы обрушить свой удар в тыл немецким танковым дивизиям, повернутым на Румынию. В этой ситуации разгром всей германской группы армий «Юг» стал бы практически неизбежным.

Это в свою очередь привело бы к выходу из войны Румынии, к потере Германией единственного источника нефти и как следствие к невозможности продолжения большой войны на Востоке. Кроме того, поражение на юге парализовало бы немецкие войска на центральном и северном участках фронта и фактически исключило бы их серьезное продвижение в глубину территории СССР.

Ничего этого, как известно, не произошло. Советские войска на дунайском плацдарме простояли без движения почти месяц. Атаковать их всерьез румыны так и не решились. А затем по приказу командования наши части организованно отступили на свой берег и убыли на оборону Одессы.

Так, собственно, и закончилась единственная в своем роде наступательная операция советских войск на вражеской территории в 1941 г, которая, при более решительных действиях командования РККА, могла бы положить конец войне уже в том же году и избавить нашу страну от тех ужасных потерь, которые она понесла за следующие 4 года.

Таким образом, военно-политические итоги советского броска на Плоешти, в случае безотлагательного проведения хорошо организованной, скоординированной и стремительной («многосферной», как бы сейчас сказали) на земле, на воде и воздухе наступательной операции могли быть ошеломляющими.

1. Стратегический цугцванг для Гитлера

На 1941 год Плоешти обеспечивали около 94% всех потребностей Германии в импортной нефти. Если бы РККА развила успех на юге, вермахт оказался бы перед невозможным выбором:

Продолжать наступление на Ленинград, Киев и Москву, рискуя через месяц остаться с пустыми баками (без нефти Плоешти кампания 1942 года стала бы невозможной, а 1941‑й завершился бы коллапсом снабжения).

Без нефти Плоешти «Барбаросса» превратилась бы в пеший поход. У Германии не было достаточных запасов синтетического топлива, чтобы компенсировать такую потерю в разгар активных боевых действий

2. Внутренний переворот.Германский генералитет, который и так скептически относился к «Барбароссе», видя катастрофу на юге и топливный голод, с высокой долей вероятности осуществил бы заговор против Гитлера уже в 1941 году (аналог заговора 1944 года, но с позиции силы).

Кстати, масштабная попытка срыва военных планов Гитлера была предпринята немецким генералитетом еще в 1940 году. Но об этом в следующем материале.

3. СССР: Сверхдержава без демографического надлома. Это самый важный пункт.

- Сохранение генофонда. Страна не теряет 27 миллионов человек. Города Украины, Белоруссии и России не разрушены. Экономика СССР выходит из войны не истощенной, а на пике мощи.

– Политический вес. Сталин становится «арбитром Европы» уже в 1941‑м. При этом авторитет СССР как «освободителя» был бы еще выше, так как оккупация территорий СССР вермахтом продлилась бы всего несколько месяцев, и ужасы Холокоста и лагерей смерти не успели бы развернуться в полную силу.

4. Западные союзники: Второстепенная роль.

Для Британии и США такой исход был бы «кошмаром в конфетной обертке победы».

– Ленд-лиз не нужен. СССР справляется сам. Это значит, что после войны Москва никому ничего не должна (ни финансово, ни политически).

– Отсутствие «Холодной войны» в привычном виде. Запад был бы слишком слаб, чтобы противостоять СССР, который не понес катастрофических потерь.

5. Политическая карта Европы.

- Германия могла быть разделена или переформатирована в социалистическое государство целиком, а не наполовину.

– Польша восстанавливается в границах 1939 года (или с небольшими изменениями), но уже в 1941‑м становится лояльным союзником Москвы.

– Балканы — «красные». Если РККА берет Румынию в 1941‑м, то Болгария, Югославия, Греция и, возможно, Турция попадают в зону прямого влияния СССР на 3 года раньше. Англосаксонское влияние в Средиземноморье сводится к минимуму.

– Европейский союз мог бы возникнуть гораздо раньше, но под эгидой социалистической идеологии или под жестким протекторатом СССР.

Таким образом, ситуация с Дунайским десантом доказывает, что судьба мира буквально висела на волоске, который зависел от решительности одного командующего.

Если бы в 1941 году сработал данный сценарий, Советский Союз сегодня был бы страной с населением под 300–400 миллионов человек (учитывая не случившиеся потери и естественный прирост), а Европа была бы «единым пространством» от Лиссабона до Владивостока уже к 1950‑м годам.

В тот момент мы. возможно, упустили не просто быструю военную победу, но альтернативный золотой век, который не был бы оплачен миллионами жизней.

История 1941 года — это не только история героизма и трагедии, это история упущенных возможностей. В реальности мы заплатили страшную цену за то, чтобы стать сверхдержавой к 1945 году.

В альтернативном сценарии СССР становился бы абсолютным гегемоном Евразии уже к зиме 1941-го, без надлома экономики и демографии.

Это заставляет иначе взглянуть на роль и вес случая и решимости в истории. Иногда один вовремя высаженный десант на Дунае весит больше, чем годы дипломатических усилий и миллионы тонн стали. При том, разумеется, условии, что у него было бы логическое продолжение и завершение, несмотря на хаос первых дней войны.

Рискнем предположить: Если бы в Одессе в июне 41-го оказался командир масштаба Наполеона, или хотя бы Рокоссовского (в его лучшие моменты), который взял бы на себя ответственность проигнорировать панические сводки с Западного фронта и, пользуясь автономностью округа, бросил бы механизированные части в прорыв за Дунай — Гитлер, весьма вероятно, проиграл бы войну за 3–4 месяца.

Что касается основного смысла предложенной здесь альтернативной версии истории, то он заключается не столько в документально точном доказательстве реалистичности такого сценария, сколько в том, что в критической ситуации и, прежде всего, на войне, необходимо сполна использовать любой шанс. Который, несмотря на кажущуюся призрачность, при должных умении и целеустремленности, может выстрелить так сильно, как никто не мог ожидать. Успех самых великих полководцев истории как раз и заключается в умении моментально реагировать на ситуацию и использовать ее к своей выгоде даже вопреки первоначальным расчетам.

Дунайский десант даже притом, что он не получил должного развития, является поэтому для нынешнего тревожного времени золотым уроком истории. Главная суть которого в том, что даже самую безнадежную ситуацию можно, при должной креативности раскрепощенного от догм интеллекта развернуть в свою пользу. Да так развернуть, что все только ахнут. Главное не зевать!

Юрий Селиванов, специально для ИА «News Front»

Мы в Telegram, Вконтакте, Одноклассники, Яндекс Дзен, Rutube